Разделы

Архив сайта

Ссылки


Страницы

Новые публикации

Управление

Почему Борис Пуго, один из лидеров Компартии СССР, покончил жизнь самоубийством? И было ли это самоубийство?

За два года до трагической кончины Борис Пуго, как председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС, выступал на депутатской комиссии, специально созданной для проверки фактов давления на следователей Генпрокуратуры СССР, копнувших коррупционные преступления, в которых были замешаны представители высшего руководства Компартии СС. Стенограмма длинная, но стоит ее прочитать до конца, чтобы понять, насколько прогнило коммунистическое Советское государство и почему оно так быстро и бесславно рухнуло. Не уверен, что кто-либо еще имеет стенограмму того депутатского заседания.


Когда нынешнее руководство России в очередной раз «усиливает борьбу с коррупцией», организует специальные комитеты по борьбе, устраивает заседания, это ничего кроме недоумения и иронии не вызывает. Во-первых, потому, что взяточничество на Руси такое же древнее ремесло, как и пьянство. И надо не «усиливать борьбу», а просто бороться. Во-вторых, сама власть порождает главных мздоимцев - и чрезмерным чиновничьим усердием (всё решать, распределять, делить и т.д.), и соответствующим законотворчеством - себе же в угоду. Ну, не добиться успеха в борьбе с коррупцией, если сами же чиновники будут устанавливать правила игры. Есть расхожее мнение, что при жестких - тоталитарных и авторитарных режимах больше порядка и меньше коррупции. Это далеко не так, чему подтверждение и нынешний Китай, и гитлеровская Германия, и Советский Союз. Просто в тоталитарных режимах невозможно наказать власть предержащих, а если и наказывают, то не афишируют. А поскольку пресса зажата, то и население узнает лишь от агентства ОБС (Одна Баба Сказала).

Коррупция при «благополучном», стабильном режиме Леонида Брежнева достигла таких размеров, что даже в Политбюро Компартии началось осознание: так жить нельзя. И стали возникать крупные «дела» - «хлопковое» (Средняя Азия), «рыбное» (Минрыбхоз), курортно-черноморское (Краснодар, Сочи), «елисеевское» (Москва, хотя правильнее его называть не от Елисеевского магазина, директора которого расстреляли, а «мосторговское», так как оно касалось всего торгового руководства столицы), «брежневской семьи», в котором были замешаны дочь и зять Генсека, непревзойденного орденоносца Ильича …

Конечно, многие партийные бонзы старались помешать разоблачениям, затеянным честными правоохранителями, пытались дела прикрыть, отстранить от ведения расследований наиболее ретивых… Но тут наступила «горбачевская гласность», появились народные депутаты со своим особым мнением, и вся мерзость разложившегося строя стала прорываться наружу.

Самым знаменитым следаком в те годы стал неукротимый Тельман Гдлян, возглавлявший прокурорскую группу. Поскольку ей чинили всяческие препятствия , на 1-м Съезде народных депутатов СССР создали специальную комиссию по проверке материалов этой следственной группы СССР. Мне довелось присутствовать на заседании этой комиссии, когда заслушивали председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Бориса Пуго. Уже сам факт, что депутаты заслушивают одного из руководителей неподконтрольной до тех пор Компартии СС, уже совершал революцию в общественном сознании, в мозгах затурканных Советской властью людей. А обсуждаемые подробности, тогда стали шоком для добропорядочных советских людей, веривших в непогрешимость КПСС, ее руководителей, ее идей и действий.

И когда мы говорим о причинах революционных преобразований во времена Бориса Ельцина, о его популярности, то надо знать предшествующие события, знать, что большая часть населения, в том числе и рядовые коммунисты, и ряд партийных функционеров, и некоторые работники КГБ пришли к выводу: так жить нельзя. Это и  привело к гибели, казалось, несокрушимой власти Компартии СС.

Итак, октябрь 1989 года. Глава Партконтроля Б. Пуго - на депутатской комиссии. Но еще несколько вступительных слов. Пуго, до этого возглавлявший Компартию Латвии, прошёл типичную карьерную школу того времени. Сын «красного латышского стрелка», ставшего секретарем Рижского горкома Компартии, Борис Пуго поработал комсомольским и партийным функционером. Дослужился до руководства КГБ Латвии. С этой генеральской должности его перевели в Москву, возглавить Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. С определенной натяжкой его всё-таки можно отнести к «честным коммунистам». Это видно по данному его выступлению перед депутатами. Жизнь его завершилась драматически: по официальной версии, он и его жена покончили с собой. Был ли этот исход добровольным или кто помог? В те годы, когда рухнула коммунистическая власть, случилось множество подобных внезапных смертей: погибали и военачальники, и партфункционеры. Их уход из  жизни связывали с партийными тайнами: кто-то, мол, прятал концы, чтобы никто не добрался до парткассы. И говорили, что якобы исчезли громадные суммы. Почему жизнь Пуго оборвалась таким образом - можно только догадываться. Разуверился в идеалах коммунизма, которым служил всю жизнь? Не выдержал попрания этих идеалов со стороны новой волны политиков? Знал какие-то большие тайны, и его убрали? Отомстили за то, что в КПК пытался наказать особо расшалившихся братьев по партии? Узнаем ли мы когда-нибудь правду? Уже если до сих пор засекречены материалы Компартии начала прошлого века, чего же ожидать от раскрытия событий не столь отдаленных?

Абсолютно полной стенограммы многочасового заседания комиссии у меня нет. Да и часть выступления Пуго была неким не очень интересным самоотчетом КПК и ЦК КПСС о борьбе с преступностью. Так что привожу только то, что сохранилось.

Б. ПУГО, председатель КПК: Должна вестись бескомпромиссная борьба с преступностью, правонарушениями невзирая на лица, ранги…Привлечены к уголовной ответственности и исключены из партии:   заместитель министра рыбного хозяйства СССР Рытов (он расстрелян), председатель Госкомитета по нефтепродуктам Кураншин, заместитель министра мясо-молочной промышленности Тарада, заместитель министра сельскохозяйственного машиностроения Вишняков, руководители министерств внешней торговли, текстильной промышленности, легкой промышленности, золотодобывающей отрасли и многие другие. Можно упомянуть и о ростовских, краснодарских, сочинских делах, по которым к уголовным делам привлечено более 150 руководящих работников.

Я счел об этом упомянуть только потому, что раздаются голоса, что борьба с коррупцией началась только в последнее время. Увы, коррупция… Наверно, в последнее время она получила более широкое распространение. Но, увы, эти преступления возникали и раньше… И в этой борьбе активные позиции занимали прежде всего правоохранительные органы, но и партийные органы.

В 1983-1984 гг. стали поступать из республик Средней Азии многочисленные сведения о том, что там имеют место крупные правонарушения. Такие письма поступали и в ЦК КПСС…

По поручению ЦК Прокуратура СССР в начале 84-го года приступила к расследованию так называемых хлопковых дел в Узбекистане. Следствие в тот период столкнулось с очень большими сложностями. Характер приписок был настолько массовый, что пришлось направить в республику для разбора этого дела около 400 следователей. Это шла работа по линии прокуратуры. Но одновременно проводилась и большая работа по линии партийных и советских органов. Потребовалось значительное время, чтобы проверить деятельность сотен колхозов, совхозов, хлопкозаводов, Министерства хлопкоочистительной промышленности республики, легкой промышленности СССР. Следствие и ревизии вскрыли сложный механизм совершаемых преступлений. Преступники очень тщательно скрывали истинные размеры посевных площадей хлопчатника, составляли подложные документы на миллионы тонн якобы сданного государству сырья, незаконно списывались на несуществующие потери огромные недостачи. Тщательно проверенная экспертиза, проведенная ведущими специалистами страны, установила, что по урожаям в 78-83 годы в Узбекистане приписано (есть гуляющие сведения), насколько я знаю, свыше 4,5 млн тонн хлопка. Это причинило государству огромный ущерб. Говорить о точных подсчетах, может быть, сегодня трудно. Но со всей очевидностью можно говорить, что в течение года государство на этом несло потери, думаю, от 800 млн до 1 млрд рублей. Приписки породили многочисленные хищения, злоупотребления, круговую поруку, взяточничество, коррупцию. И, что тоже очень серьезно, это привело к нравственному разложению многих кадров. В преступные деяния были втянуты десятки тысяч человек - от сборщика хлопка, заготовителей, счетных работников, руководителей колхозов, предприятий до ответственных должностных лиц министерств, работников советских и партийных органов.

В 85-87 гг. окончательно расследовано и направлено в суды более 780 дел о приписках, хищениях и взяточничестве. К уголовной ответственности привлечено и осуждено свыше 4 тысяч человек, в том числе около 600 руководящих работников. Среди осужденных - бывший министр хлопкоочистительной промышленности Узбекистана Усманов, пять его заместителей, руководители управлений министерства, начальники областных управлений. К уголовной ответственности были привлечены 400 депутатов местных Советов, 8 депутатов Верховного Совета СССР, Верховного Совета республики, 10 Героев Социалистического Труда. В отношении 13 тысяч лиц принято решение о прекращении их уголовного преследования.

Можно сказать и о расследовании других преступных групп, причинивших стране крупный материальный и моральный урон. Например, на ряде предприятий Министерства бытового обслуживания населения республики вскрыты злоупотребления на сумму около 17 млн рублей, в которых признаны виновными более 70 человек. Именно в этот период началось расследование дела о хищениях и взяточничестве в особо крупных размерах, физических насилий в отношении неугодных лиц, совершенных в 78-84 гг. организованной бандой во главе с бывшим генеральным директором Папского ??????? агропромышленного объединения Адылова. В настоящее время дело Адылова в завершении, но по 28 выделенным делам уже было осуждено 60 соучастников Адылова.

Органами прокуратуры и КГБ были вскрыты различного рода преступные связи дельцов теневой экономики с работниками правоохранительных органов Узбекистана. За 3 последних года к уголовной ответственности привлечено более 300 работников внутренних дел, 30 - органов прокуратуры и юстиции. Цифры, может быть, и несколько больше, не берусь с абсолютной точностью говорить.

[Далее Пуго рассказал о связях Чурбанова, замминистра внутренних дел СССР и зятя Брежнева, с МВД республики: эта часть стенограммы у меня не сохранилась. Кстати, воспользуюсь случаем и скажу, что однажды мне довелось с Чурбановым встретиться, когда он еще работал в ЦК комсомола. Я приехал к нему с каким-то комсомольским поручением. Мне он очень понравился: стройный, красивый, вежливый, интеллигентный - ну как в такого красавчика было не влюбиться буйной дочке Генсека! И как он мог устоять от этой напористой женщины - попробовал бы он отказал дочке правителя!]

В ходе расследований преступлений в Узбекистане были получены многочисленные сведения о серьезных злоупотреблениях ряда секретарей ЦК КП республики, обкомов, райкомов, руководящих работников Президиума Верховного Совета, Совета Министров Узбекской ССР. Всё это потребовало очень тщательной и, естественно, длительной проверки. Расследование показало, что взяточничество поразило практически все руководящие органы республики. Сегодня есть все основания говорить, что фактическим организатором антигосударственных преступных действий был первый секретарь ЦК КП Узбекистана Рашидов.

[Далее Пуго сказал, что Рашидов устранял от руководства неугодных ему лиц, окружал себя  беспринципными угодничающими ему лицами.]

Но Рашидов умер, но и после этого в жизни Узбекистана, к сожалению, продолжали иметь место очень серьезные нарушения социалистической законности. Усмандожаев, который возглавил партийную организацию республики, группа приближенных к нему должностных лиц, отягощенные тяжелым грузом прошлого, по существу сдерживали процесс оздоровления республики. Следствие, а также проверки, проведенные партийными органами, показали, что обман государства продолжался и после обновления руководства, после смерти Рашидова. Дело Усманходжаева в ближайшее время будет рассматриваться Верховным судом СССР.

…В настоящее время закончено расследование, и многие бывшие руководящие партийные, советские, хозяйственные работники (всего, по-моему, 22 человека) по ним будут рассмотрены дела в Верховном суде СССР (Усманходжаева, Абдуллаева - бывшего секретаря ЦК, Айтмуратова - бывшего секретаря ЦК Узбекистана, Камалова - бывшего 1-го секретаря Каракалпакского обкома, Салимова - бывшего председателя Президиума Верховного Совета Узбекистана). В Верховном суде Узбекистана - дело Орлова, бывшего заместителя председателя Президиума Верховного Совета, Мирзабекова, председателя Бухарского потребсоюза и т.д.

…Масштабы преступной деятельности были огромны. И борьба с этой преступностью должна вестись бескомпромиссно.

Я стою на той точке зрения, что ни один человек, ни один работник не застрахован от ошибок. Это естественное дело. Другой вопрос: как относиться к ним? Нельзя не давать им оценки.

В связи с обилием дел, которое  возникло в районах Средней Азии, особенно в Узбекистане, заметно увеличился поток обращений и писем граждан, в которых сообщалось о неправомерных методах следствия и о грубейших нарушениях законности. По данным Верховного суда СССР и Министерства юстиции СССР, только в этом году судами оправдано около двух с половиной тысячи человек. Многие из них содержались под стражей…

По просьбе КПК Прокуратура СССР отдельные эти сигналы проверяла. Еще в 1987 году по результатам проверки письма жены бывшего 1-го секретаря Каршинского (?) горкома партии Илиади тов. Рекункову, бывшему генеральному прокурору, было рекомендовано усилить контроль за этой следственной группой, а также рассмотреть вопрос об укреплении ее руководства. Видимо, членам комиссии известно, что в то время тов. Гдлян и тов. Иванов за отступление от норм права привлекались к строгой дисциплинарной ответственности. Об этом у вас есть соответствующие документы.

…Еще в 86-м году тт. Гдлян и Иванов также обращались в ЦК КПСС с заявлением… с докладной запиской, в которой они обращаются к Михаилу Сергеевичу Горбачеву по вопросу чрезвычайной важности: положительное решение относится к вашей исключительной компетенции, поскольку это касается прежде всего секретаря ЦК Компартии Узбекистана Усманходжаева и других руководителей партийных и правоохранительных органов. И далее приводились конкретные факты правонарушений со стороны целого ряда руководящих работников, приводились данные об изъятиях… В частности тогда уже фигурировал фамилии Усманходжаева, Осетрова, Салимова, Смирнова, Чурбанова, работников МВД республики того периода… Заканчивалось письмо тем, что «мы отдаем себе полный отчет в том, что, обращаясь лично к вам, вызываем крайнее раздражение тех, кто в силу своих служебных полномочий обязан был еще задолго до начала XXYII съезда КПСС по партийному принципиально поставить перед руководством партии эти вопросы для их своевременного решения. Информируя об изложенном, просили бы изыскать возможность принять нас для объективного доклада по делу.».

По этому заявлению была проведена соответствующая проверка, подготовлена записка в ЦК КПСС. Эта записка в была подписана тт. Соломенцевым и Разумовским. Могу вкратце сказать…

В соответствии с поручением была проведена работа по рассмотрению вопросов, поставленных в письме работников Прокуратуры СССР. Многократные беседы с руководителями работников Прокуратуры СССР показали сложность поднятых проблем, разноречивую оценку изложенных в письме соображений, неготовность должностных лиц делать по многим принципиальным позициям однозначные выводы. В ходе партийной проверки не сложилось представление о прямом противодействии руководства Прокуратуры СССР проведению следственной работы, привлечению к ответственности виновных. Не было получено убедительных данных о причастности к взяточничеству работников аппарата ЦК КПСС и их вмешательства в ход следственных действий. Вместе с тем, вопросы, поставленные в письме работников Прокуратуры СССР, вызывают обоснованную тревогу за положение дел в республике, требуют глубокого изучения на высоком профессиональном уровне. Коммунистам руководителям Прокуратуры СССР предложено усилить работу по своевременному тщательному рассмотрению фактов нарушений социалистической законности, проявлять принципиальность, привлекать в соответствии с законом к ответственности виновных независимо от занимаемого положения. Что касается руководства ЦК Компартии Узбекистана…

…Вместе с тем поток писем из Узбекистана нарастал. Если в 84-м году их было около тысячи, в 88-м году было более 2  тысяч. Люди, поддерживая политику партии, направленную на оздоровление общества, очищение его от взяточников, коррупционеров, все больше сообщали о нарушениях законности.  Об этом писали осужденные, бывшие осужденные, подследственные, их родные, знакомые, работники правоохранительных органов. Как реагировать на эти письма?

У всех бывают ошибки. Но ошибка ошибке рознь. Но самое главное тщательно разобраться в причинах этих ошибок.

Обратились в ЦК КПСС и КПК ряд следователей. Они были обеспокоены тем, что ряд следователей не устраняются, хотя они докладывают об этом руководству Прокуратуры СССР. Отдельные следователи даже попросили их освободить от участия в расследовании дел, мотивируя тем, что они не хотят участвовать в беззаконии. Наконец,  в Президиум Верховного Совета СССР (в истории нашей страны это совершенно беспрецедентный случай) обратились 24 члена Верховного суда СССР… Они просили оградить от массированных попыток оказать н него давление со стороны средств массовой информации. Вот причины, побудившие разобраться, почему идет такой поток писем. В чем дело?

В связи с этим по решению ЦК КПСС была создана комиссия. Помимо работников ЦК КПСС в нее вошли представители Президиума Верховного Совета СССР, Прокуратуры СССР, Верховного суда СССР, Министерства юстиции СССР, КГБ и МВД СССР.

Для объективности должен сказать, что в это же время в ЦК КПСС поступили письма (в начале этого года), по-моему, письмо тов. Иванова, следователя.

Когда создавалась вот эта комиссия, то имелось в виду, что надо прояснить ситуацию. Обращаются тт. Гдлян, Иванов, другие следователи о том, что есть нарушения, обращаются в Верховный суд. Обращаются другие товарищи, граждане… И надо прояснять.

В это время некоторые товарищи стали высказывать точку зрения, что создание этой комиссии является незаконным. Моя точка зрения: это - нормальная норма работы. Если говорить о КПК, то КПК - это орган, который постоянно создает комиссии, проводит работу по рассмотрению тех или иных жалоб. Другой формы работы просто нет.

Что показала первая же проверка писем? Что многие коммунисты-руководители, уличенные во взяточничестве, освобождены от уголовной ответственности. Некоторые из них не только остались членами партии, но даже не понесли партийного наказания. У нас возник вопрос: почему такая милость? Если бы речь шла о рядовых тружениках, по-человечески это можно понять. Но ведь речь шла о пересаживании буквально из одного руководящего кресла в другое. Был секретарь районного комитета партии, был уличен во взяточничестве, и вдруг он оказывается начальником областного управления профтехобразования. И не понес никакого взыскания. Разве это нормально? С нашей точки зрения это - вопрос, который требует изучения. Когда комиссия тщательно изучила содержание всех многочисленных писем, то стало очевидно, что кроме партийных и кадровых вопросов очень много правовых вопросов. Поэтому мы направили записку в Президиум Верховного Совета СССР. Записка эта большая. Подписали ее все члены комиссии. О чем мы ставили вопрос? Мы писали: «В письмах отмечается, что в условиях перестройки, формирующегося в стране правового государства трудящиеся отмечают, что борьба должна вестись формами и методами, основанными исключительно на законе. Разделяем озабоченность многих авторов, что следователи группы Прокуратуры, возглавляемой тт. Гдляном и Ивановым, ведущими расследование дела о коррупции в Узбекистане, допустили многочисленные факты нарушения социалистической законности. Обращают внимание на то, что следственная работа в группе запущена, отсутствует должная плановость в деятельности следователей. Имеет место неединичные случаи длительного содержания подследственных под стражей - до 4-5 и более лет. Многие арестованные месяцами не вызываются следователями на допросы, что, по их мнению, используется как следствие психологического давления. Сообщается, что это приводит к многочисленным оговоркам, самооговорам. В письмах указывается, что прокурор, осуществляющий надзор за соблюдением законности, в процессе предварительного следствия не встречается с лицами, длительное время содержащимися под стражей». И т.д. Итогом этой записки состоит в том, что, учитывая, что вышеуказанные вопросы носят правовой характер, комиссия считает целесообразным предложить генеральному прокурору СССР провести в установленном законом порядке тщательную проверку сведений и нарушениях социалистической законности, изложенные в письмах и заявлениях, поступивших в ЦК КПСС…

…Если у кого-то могут возникнуть сомнения, что комиссия превысила какие-то полномочия, то вы вправе, наверно, поставить вопрос (прежде всего,  прокуратура вправе ставить вопрос), если есть нарушения законности. Я считаю, что мы действовали в рамках закона…

По этой записке Президиум Верховного Совета СССР поручил рассмотреть генеральному прокурору СССР Сухареву, который возглавил комиссию, состоящую из тт. Крючкова (КГБ), Кравцова (Минюст), Бакатина (МВД), Гусев (Верховный суд СССР). В связи с тем, что дополнительно поступил запрос от депутатов, эту комиссию дополнили народными депутатами СССР. Среди них были академик Кудрявцев - в то время директор Института государств а и права), Яковлев - профессор, зав. сектором уголовного права этого института, Семенко - председатель Ивановского областного суда… Результаты этой комиссии вам известны, они были опубликованы в печати.

Кроме того, еще в начале этого года в связи с письмом, которое написал тов. Иванов в ЦК КПСС, он был приглашен в Центральный Комитет для встречи, в которой участвовали генеральный прокурор СССР, начальник следственной части Прокуратуры Каракозов. Состоялся серьезный разговор о причинах столь многочисленных жалоб на работу группы. Именно в тот период было принято решение проверить письма и заявления, поступившие в связи с расследованием дел о коррупции в Узбекистане.

Иногда задают вопрос, почему Пуго стал председателем комиссии…

… в последнее время ряд лиц выступает с многочисленными заявлениями, в которых безосновательно обвиняют ряд руководителей партии и государства. Не надо быть юристом, чтобы понять: такие огульные, бездоказательные обвинения непозволительны никому, тем более если они исходят от следователей высокого ранга…

…Мы стараемся глубоко осмыслить уроки всего того, что связано с этим делом. Один из выводов связан с тем, что взяточничество в Узбекистане было распространено широко. В эту преступную деятельность было втянуто много людей - и рядовых, и, к сожалению, много руководителей. Это большая трагедия, это большая правда.

…Многие считают, что группа эта [Гдляна] занималась расследованием и очень важных дел. Безусловно, вскрыла преступления, очень крупные… И вместе с тем этой группой были допущены и нарушения. Во всем этом деле следует разбираться уже правоохранительными органами. Это не наш вопрос.

…Несомненно, что вести борьбу с преступностью, строить правовое государство мы можем только законными методами. Иначе неизбежен отрицательный эффект.

К сожалению, (я высказываю свою личную точку зрения), руководство, особенно прежнее, Прокуратуры, на мой взгляд, недостаточно осуществляло надзор за соблюдением законности, контроль за работой следственной группы…

Должен признать, что работники ЦК и КПК в свое время, наверно, не предъявили достаточной партийной принципиальности, последовательности, настойчивости в осуществлении тех предложений, которые высказывались ими в адрес коммунистов-руководителей правоохранительных органов.

Н. СТРУКОВ, народный депутат СССР, старший следователь прокуратуры Курской области: Почему стало возможным  при всем нашем контроле многообразном - и правоохранительной системы, и партийного контроля, народного (и не только в Узбекистане) - подобные явления стали уже какой-то заразой. И в первую очередь здесь почему-то идет цвет номенклатуры. Это я и на своем опыте могу сказать. Не всегда, правда, мы успеваем дойти до более высоких звеньев… И вот у руля беззакония в первую очередь эти лица оказываются. Поэтому вы правильно сказали: масштаб этого явления огромный. И народ правильно вопрос задает: кто правит, исходя из этого? В том числе и по Узбекистану. Почему рашидовщина стала возможной? И почему вся система нашего контроля, всех органов, оказывается бессильной сама себя контролировать и выполнять свои собственные функции. Мы сталкиваемся с тем, что (даже по узбекскому делу 84-го года) многочисленные нарушения сейчас вскрываются, но они прошли до настоящего дела и остались неисследованными судом. То есть как с позиции допрашиваемых выдается нарушение законности, а не с позиции приговора, суда и партийной оценки…

Б. ПУГО: Коротко ответить невозможно. Но, я считаю, на это дал в свое время ответ и XXYII съезд партии и XIX партийная конференция. Если коротко говорить, то это, наверно, - порождение командно-административной системы. Я так себе представляю. И то, что были большие зоны вне критики, вне контроля. Как было в данном случае с Рашидовым и рашидовщиной - тоже знаете. Это ближайшие сподвижники Брежнева.

В Узбекистан, наверно, и ехать было очень не просто. Мне приходилось беседовать с товарищами, которые работали в тот период времени  секторе организационно-партийной работы, занимавшегося Узбекистаном… …норм партийной этики, поведения. Но руководство ЦК КПСС того периода действительно старалось это дело спрятать, наложить табу и не давало возможности провести обстоятельное расследование. Я не открою новости и не погрешу против истины… Ведь когда мы говорим, что нашлись смелые люди в Узбекистане, скажем, называли, по-моему, в одной из записок тов. Иванова. Он ссылался, кажется, на тов. Меркулова… В Узбекистана были люди, которые смело пошли на борьбу…Кто-то получил отставку, кто-то уехал за границу, кто-то снят с работы, отправлен на пенсию. Все было.

Явление это получило оценку партии. Оно не должно быть и гарантией того, что оно не будет - разделение функций. Без всякого сомнения, властные функции должны быть у Советской власти. Точно так же должна быть судебная власть, исполнительная власть… Считал, считаю, что партии принадлежат вопросы, связанные с выработкой политики. И должна идти речь не о власти, а о влиянии. И когда мы говорим о партийном влиянии, стоял и буду стоять на позиции, что оно не должно ни в коем случае уменьшаться, а на здоровой основе еще и усиливается.

Н. СТРУКОВ: …Параллель 37-го года и 89-го. Но сама система обеспечивает гарантии… И такой вопрос: информация о преступлениях поступала не только в прокуратуру, но и в КПК. Мы, практические работники, знаем, что о расследуемых делах правоохранительные органы всегда представляют информацию в партийные органы. Чем вызвана необходимость в предоставлении такой информации?

Вот вы назвали: 24 судьи обратились не в Прокуратуру, а ЦК КПСС. Чем это вызвано? Меня настораживает: безусловно, получая информацию, вы делаете анализ и приходите к определенным выводам. Вот Сухарев [генеральный прокурор СССР] постоянно информировал ЦК и Верховный Совет, что сомнений в доказанности вины Смирнова, Усманходжаева, Салимова, Джаббарова не имеется. И продолжается проверка, и все подтверждается. Это было до мая. А затем пошла обратная информация. Как вы анализируете такую информацию? Скажем, деятельность того же Смирнова. И к каким выводам приходили на основании данной информации правоохранительных органов? Сухарев даже на одной из коллегий проговорился, что «нам дали санкцию на четырех главных преступников и пятого - Смирнова». Правда, он потом поправился. Дается ли действительно санкция партийными органами на деятельность правоохранительных органов?

Б. ПУГО: Письмо членов Верховного суда было адресовано генеральному секретарю, председателю президиума Верховного Совета СССР тов. Горбачеву. Названы оба титула. И можно сказать, что обратились они в Президиум Верховного Совета СССР.

Получать информацию для того, чтобы вырабатывать политику, считаю, партийные органы вправе. Сейчас вообще ставится вопрос о повсеместном и более широком получении информации. И это будет правильно…

О санкциях. Я специально поднял документы о санкциях. Я видел, что санкция дана Верховным Советом по трем депутатам Верховного Совета СССР - Усманходжаеву, Джаббарову и Салимову. Так кажется. Для того, чтобы осуществлять какие-то правовые действия в отношении коммуниста выборного органа - санкция выборного органа для следственных органов не  требуется. Это однозначно.

Готовясь к встрече, я поднял постановление ЦК 38-го года. Там, в те черные годы, действительно существовал документ (он пока не рассекречен, я думаю, что пришло время рассекретить это дело) - там прямо говорилось, что надо получать санкцию даже на арест коммуниста вообще в соответствующем партийном комитете - районном, городском… Но это постановление отменено в 62-м году. Принято другое постановление совершенно. В этом постановлении ЦК КПСС идет речь о том, что следственные органы информируют партийные комитеты для привлечения коммуниста к ответственности.

Н. СТРУКОВ: По комментарию в «Правде» от 30.04.89 г. 28 апреля было напечатано частное постановление по делу Хинта. За 2 дня Лихейко [?] вдруг успел обратиться в «Правду» и с вами побеседовать. Не могли бы вы прокомментировать: как это происходило так скоротечно? И что такое психологическое давление в следствии, которое упоминается в вашем комментарии?

Б. ПУГО: Писем поступало много… Велась предвыборная кампания. Когда была создана комиссия, которую мне поручили возглавить, мы договорились, что если мы пригласим тов. Гдляна на комиссию, то это может быть расценено как давление. Поэтому работа комиссии была отложена. И встреча с тов. Гдляном состоялась только после того, как был избран народным депутатом. В это время тов. Гюдлян много выступал… После заседания комиссии он говорил, что создание комиссии незаконное. Я предложил тов. Гдляну не публиковать сейчас никаких материалов. Его такой вариант не устраивал. Такой же ответ был и у тов. Иванова, когда его приглашали в ЦК в январе. Тогда тоже предлагалось: давайте пока свернем дискуссию в средствах массовой информации. Он сказал, что идет зажим группы, что есть только одно средство - обратиться к народу.

…Мы никуда не давали сообщение, что тов. Гдлян и тов. Каракозов приглашались в КПК. Но на митингах сразу же пошла речь, что создана комиссия. Создана для того, чтобы задушить, не дать возможности правде быть высказанной и т.д. Этих выступлений было много. Информация об этих выступлениях к нам поступала.

…В свое время я работал и в Комитете безопасности и со следствием тоже встречался. И представляю себе детали, как оно осуществляется, хотя сам никогда не принимал участия в допросах, потому что следствие в Комитет безопасности не подзаконно, что ли, руководству.

Как я рассматриваю, что такое воздействие. Если человека содержат в камере в течение мсяца, двух, трех, четырех и не ведут никаких допросов, то, что это такое? Это же давление. Если человек месяцев 8-9 не допрашивался, не вызывался, это же давление. Если говорится, что будут арестованы родственники, будут изъяты ценности, или понесет наказание кто-то из твоих близких… Это все методы психологического воздействия. О них писали люди.

Я знакомился с запиской, кажется Гдляна и Иванова, что затяжка со следствием приводит к самоубийствам. Мы тоже писали, что требуют тщательного расследования факты самоубийства. Кажется, три случая. Были две предсмертные записки, в которых они обвиняют следствие, что они пошли на это дело. И в одном случае были обнаружены следы нанесения телесных повреждений. И следствие должно было провести дополнительное расследование. Мы к этому не возвращались. Это было поручено Прокуратуре СССР провести расследование по этим делам.

Алексей СОРОКИН, народный депутат СССР, бригадир СУ «Промстрой-1» треста «Лисаковскрудстрой»: Мне понравилось, что вы самокритично относитесь и  к деятельности партии, и объективно расцениваете работу правоохранительных органов. Но хотелось услышать вашу принципиальную позицию в отношении дела Смирнова. Это касаемо выводов нашей комиссии. И второй вопрос: почему тов. Лигачев [секретарь ЦК КПСС, запомнившийся борьбой с алкоголизмом, доброжелательным отношением к «социализму с человеческим лицом» в Швеции и знаменитой фразой, брошенной в адрес Ельцина: «Борис, ты не прав!»] не подает в Верховный или соответствующий районный суд на тов. Гдляна? Ведь нам трудно сейчас разобраться в этом. Или это - прецедент, который действительно суд не может рассмотреть? И третий вопрос. Хотел бы вкратце услышать от вас оценку деятельности Прокуратуры СССР в свете новых требований.

Рой МЕДВЕДЕВ, народный депутат СССР, историк: Независимый прокурор, который был назначен решением Президиума Верховного Совета СССР, тов. Мартинсон в своей справке по Лигачеву делает такой вывод на основании заявления Лигачева, что текст заявления Лигачева содержит  в себе предписание председателю комиссии Президиума Верховного Совета и генеральному прокурору, что и как надлежит делать и как им поступать. Фактически такое обращение должно рассматриваться как заявление, поступившее от любого гражданина СССР. Даже с учетом занимаемых Лигачевым постов в КПСС, он не вправе дик товать свои условия и требования. Как вы считаете?

Б. ПУГО: Как гражданин я руководствуюсь прежде всего решением и выводами Прокуратуры. Так что в отношении его уголовной ответственности у меня сомнений в правильности решений не возникает. Я верю Прокуратуре, что это решение принято правильно.

В. ЯРИН, народный депутат СССР: Как гражданин или как руководитель КПК?

Б. ПУГО: И как руководитель КПК, и как гражданин.

По пленуму ЦК могу сказать свое личное мнение коммуниста: я бы на месте Смирнова не выступал. Но как кандидат в члены ЦК он имел право вопросить слово. Он поднял руку. Обстановка на пленуме демократичная. Когда поднимают руку - дают слово. Михаил Сергеевич попытался ему сказать: да не надо, хватит, зачем идти сюда? Но он пошел на трибуну.

По поводу дальнейших дел. Знаю, что сам Смирнов, по-моему, давал показания. И, насколько я в курсе дела, многие вещи в деле появились только с его слов, потому что были такие материалы, которыми следствие не располагало. А он сам их назвал. Как человек, я считаю, - самокритичный. Он, у меня когда был, за несколько дней до ареста, оставил заявление свое. Я сказал ему единственное: гражданин есть гражданин. Если у прокуратуры сейчас есть материалы, связанные с тем, что достаточно вплоть до задержания, значит оно будет осуществлено. Если оно будет незаконным, тгда кто-то понесет ответственность. Вмешиваться в это мы не будем. И не вмешивались.

Думаю, что как работник ЦК КПСС, который курировал республики Средней Азии, с партийной точки зрения неэтично было прибегать, скажем, к помощи работников этой республики в содействии в приобретении вещей: пальто, шубы или что там указывалось… Эта точка зрения у нас едина, мы ее, считаем, нужно проводить и всегда требуем того, чтобы те работники… Я говорю с абсолютной убежденностью, что если мы узнаем, что кто-то из наших работников, находясь в командировке, прибегал к помощи партийных органов, чтобы приобрести какую-то вещь, ему больше не работать в КПК. Это я могу сказать однозначно. И такого, насколько я знаю, у нас не было раньше и уверен, что и впредь не будет. Поэтому считаю, что нарушения норм этики, морали имели место. Хотя с точки зрения уголовной я придерживаюсь той оценки, которая дана Прокуратурой.

По поводу выступления тов. Лигачева и почему не подает он в суд. Тут я выскажу свою личную позицию. Это не точка председателя КПК. На месте тех товарищей, в отношении которых шла речь, - называли Лигачева, Соломенцева, Романова, Гришина - я говорил и сегодня скажу. Спросил бы: а почему вы не подаете в суд? Я бы, если бы такое со мной произошло, первое что сделал, подал бы в суд.

Но наряду с этим тов. Лигачев - член руководства партии. Обратиться к Пленуму как член руководства партии, поскольку речь о нем шла, как о члене Политбюро, я считал, что он имел право. Заслушать информацию коммуниста Сухарева, как это прошло, - считаю, что нарушения здесь нет.

По поводу вывода тов. Мартинсона. Я не читал этого заключения, воспринимаю со слов. Я хотел бы сказать со всей определенностью, зная тов. Лигачева, что оказывать давление на Прокуратуру или вообще на правоохранительные органы, думаю, у него и в мыслях этого не было. Но надо проанализировать. Законники проводили анализ этого выступления. Пришли к такому выводу…

Прокуратура подотчетна Верховному Совету, поэтому, наверно, как я считаю, было бы грубой ошибкой, чтобы я, как председатель КПК, давал оценку работы Прокуратуры… Климат, который существует. Мы можем говорить о работе партийного бюро Прокуратуры.

У меня, как коммуниста, к тов. Сороке, бывшему заместителю генерального прокурора, возникли бы вопросы, связанные с тем, что он, во-первых, был непоследователен. Потому, что давать санкции, может быть, без достаточно глубокой проработки вопроса, а после этого давать документ, или подписывать документ, который, по существу, более глубоко разобравшись в существе дела, отходит от прежней позиции. Мне кажется, это ненормальное явление. По-моему, коммунист Сорока недостаточно глубоко вникал в существо дела.

Н. СТРУКОВ: Вы верили выводам Прокуратуры СССР. Я дело Смирнова изучал и определился с этой верой… Сухарев, Васильев, Катусев, информируя ЦК КПСС, Верховный Совет, утверждали (дословно): «Сомнений в достоверности показаний этих лиц - взяточников в отношении Смирнова не возникает. Показания Усманходжаева при проверке находят свое объективное подтверждение в материалах следствия». И 19 мая коллегия Прокуратуры СССР держится твердой точки зрения - семью голосами против двух, что необходимо продолжать… Все это было обойдено вниманием. И до 19 мая существовала одна точка зрения Прокуратуры СССР: Смирнов и др. виновны, и дело надо продолжать расследовать. Сбоев, Духанин, Галкин и Титов, которым было поручено дополнительное расследование не выполнило указание Прокуратуры СССР, 22 мая прекращает уголовное дело и признает отсутствие состава преступления. Так какому выводу Прокуратуры вы верите в таком случае?

Б. ПУГО: Я верю окончательному выводу Прокуратуры. Потому что - вы помните - давалось указание тщательно провести расследование. И это состоялось.

Идя на заседание комиссии, я имел разговор с тов. Сухаревым. Я ему сказал, что мне может быть поставлен вопрос, что 19 мая было решение, а через несколько дней последовало решение несколько другое. Он мне сказал: это неправильно, такая информация не соответствует действительности, и что он имел все основания, как генеральный прокурор, для того, чтобы действительно закрыть это дело. Вы слушали генерального прокурора? Думаю, у вас есть право и вторично вернуться к этому делу и задать ему этот вопрос.

Александр БАРАНОВ (народный депутат СССР, председатель профкома Ленинградского производственного объединения «Ижорский завод»): Практически на всех встречах мне задают вопрос избиратели: как могло случиться, что в делах о приписках был втянут большой круг руководителей высших партийных органов? Значит ли это, что в ЦК партии контроль кадровой политики был упущен? Либо напрашивается вывод: это проводилось с согласия руководства ЦК или невмешательства ЦК. И в связи с этим мой второй вопрос. Вы назвали цифры, которые, согласно Прокуратуре, следственных органов, были привлечены к уголовной ответственности, - свыше 4 тысяч человек, в том числе 600 руководителей. Но нас интересовало бы: сколько из них коммунистов и как они были привлечены к партийной ответственности?

Б. ПУГО: О коррупции в высшем эшелоне… Так бы я коротко формулировал…

А. БАРАНОВ: Нет, о кадровой политике.

Б. ПУГО: Хотя суда над Рашидовым не было, но, наверно, мы можем говорить о том, что преступными были его действия. Усманходжаев - суда не было, поэтому я не вправе какими-то словами называть. Но, по крайней мере, материалов-то, мы знаем, очень много, свидетельствующих, что им допускались злоупотребления очень серьезные. Есть ряд еще партийных и советских руководителей, которые сегодня уже наказаны. О них мы можем говорить как о преступниках. И вы правильно ставите вопрос о кадровой политике. Думаю, что ответ может быть однозначным - о том, что в кадровой политике были крупные изъяны. Иначе это не оценишь.

По Рашидову мы сказали: тут Брежнев. По другим… Давайте, во-первых, дождемся решения суда, чтобы он определил, кто преступник, кто - нет… О том, что якобы в высшем эшелоне партийного руководства есть преступники. Выводы такие напрашиваются, потому что кое-кто говорят, что есть дела якобы на них.

А. БАРАНОВ: А другая сторона не говорит, что нет.

Б. ПУГО: Я обязан говорить только на фактах. Будем основываться только на законе. По Лигачеву Прокуратура решение вынесла, то есть закрыто дело. Доказано, что там нет оснований для того, чтобы его обвинять. В отношении Соломенцева, насколько я знаю, прокурор направил, по-моему, бумагу о том, что нет оснований подозревать его. Там было возбуждено дело, и оно закрыто. Думаю, по крайней мере, на сегодняшний день ни у кого нет оснований для того, чтобы говорить о том, что в руководстве, Политбюро есть преступники или взяточники. Таких оснований ни у кого нет. Насколько я знаю, и вы просили представить такого рода подобные материалы. И Прокуратура просила. Насколько я знаю, они не представлены.

Продолжать эту тему я не хотел бы, просто не считаю возможным. Но по тем фактам, которые вскрыты, которые доказаны, увы, их много, уровень… союзный министр - не ошибка, что ли, когда он расстреливается? Это же серьезнейшая ошибка. Это серьезнейший прокол в кадровой политике. А первый секретарь ЦК? Один - первый секретарь ЦК. Второй - первый секретарь… Председатель Совета Министров республики… Что это - маленькая, что ли величина? Это очень серьезное дело. Это и говорит о том, что в кадровой политике  были очень серьезные изъяны. Только так бы я и охарактеризовал.

А. БАРАНОВ: Может быть, рассмотреть этот вопрос в Политбюро, чтобы не было этого в дальнейшем?

Б. ПУГО: Политбюро эти вопросы рассматривало. И оценки даны. Даны по Узбекистану. Они очень острые… На носу у нас - XXYШ, съезд даст оценку, обязательно. Как же может быть иначе?

…Исключено из партии 18 тысяч. Вопрос опять оказался неоднозначным. Опять возвращаясь к той записке, которая была в свое время подготовлена следователями в ЦК КПСС. Они ставили вопрос о том, что не следует привлекать к партийной ответственности рядовых - людей, которые оказались в силу ряда причин вынуждены идти на преступление, которых понуждали к даче взяток.

В. АДЫЛОВ, народный депутат СССР: Следователи, которые допустили ошибки, должны нести ответственность?

Б. ПУГО: Должны. По-моему, так.

В. АДЫЛОВ: Хлопковое дело приведет из Узбекистана в Подмосковье, Прибалтику…

Б. ПУГО: Если эта ниточка приведет в Москву, конкретному человеку, какой бы он пост ни занимал, кем бы он ни был, он должен понести в обязательном порядке самую строгую ответственность. Чем выше пост, который он занимает, тем больше должна быть ответственность. Пост, я думаю, - отягчающее обстоятельство.

Н.СТРУКОВ: Позвучало так, что в рашидовщине виноват только Брежнев. Такое заявление меня не удовлетворяет и, думаю, любого здравомыслящего человека.

Велло ПОХЛА, народный депутат СССР, главный редактор «Эстонских телефильмов» Гостелерадио Эстонской ССР: Вы, как член ЦК и кандидат в члены Политбюро приводили любопытную, вернее, страшную параллель с нарушениями законности 37 года и как будто с деятельностью следственной группы, руководимой Гдляном. Такая мысль основывается только на жалобах и заявлениях подследственных, обвиняемых и подсудимых, другими словами, заинтересованных лиц. Или есть у ЦК и КПК какие-нибудь другие, новые доказательства, чтобы сделать, привести такую параллель.

Б. ПУГО: Велло Паулович, наверно, мы друг друга не поняли. Я не хотел и не привожу параллелей, я говорил совершенно о другом - о том, что даже в те страшные годы письма, которые писались из камеры, докладывались руководству. А сегодня у нас были и есть масса писем, которые остались «внизу» и которые не дошли до руководства: ни до Пуго, ни до тов. Горбачева. Вот в чем я упрекаю… А параллель такую я не хочу проводить. Я бы только не хотел, чтобы какие-то незаконные методы, хотя бы в минимальной степени были бы похожи на то, что творилось раньше. Этого мы допускать не можем.

В. ПОХЛА: Но тогда вы зачитывали письмо: офицер морской требовал, чтобы его застрелили, а не били в камере. Я не понимаю вот такие параллели и такие совпадения в вашем зачитывании текста.

Б. ПУГО: Я принимаю это как критику, что, может быть, надо иначе изложить свою мысль. Хорошо, согласен.

В. ПОХЛА: Мы с вами, Борис Карлович, состоим в одной партии. И сейчас нарастает спор о роли партии в обществе. И наша комиссия тоже не юридическими только вопросами занимается, но и политическими. Не является ли странным, как вы думаете, что ЦК как будто занимается вопросами, чтобы доказать и обвинить Гдляна и Иванова, их следственной группы, а народ весь требует, чтобы выяснили коррупцию и мафиозные связи с высшими эшелонами власти и с этими группировками, с мафиозной деятельностью. Не является ли странным: народ - одно, а партия - другим занимается? Что делать? Партия потеряет на таком сильном споре?

Б. ПУГО: Во-первых, я не считаю, что народ - одно, а партия - другое. Я с такой постановкой не могу согласиться. Они едины, и подходы наши едины. С точки зрения того, что создалось действительно у большой части населения (не будем преуменьшать этого) впечатление о том, что якобы в руководстве страны пытаются какие-то вопросы сгладить, замазать и себя выгородить. Я могу сказать абсолютно твердо, убежденно, как я это дело себе представляю - это неправда. И если будут представлены материалы, которые бы показали, что кто-то из членов руководства действительно занимается преступной деятельностью, ну что, есть пословица, что шляпу съест, да? Я готов и шляпу съесть и что угодно. Но я приложу все силы для того, чтобы, если это будет доказано, человек такой понес  соответствующее наказание. Но бед в том, что разговоров много, а доказательств, как вы сегодня видели, нету. Вот в чем я вижу сложность.

В. ПОХЛА: Есть ли у вас данные о том, что секретари обкомов на местах где-то злоупотребляют властью, используют свое положение в корыстных целях. Что в таких случаях предпринимается и есть ли такие заявления?

Б. ПУГО: Отдельные случаи, увы, есть.  Страна огромная. И перестройка идет не одинаковыми темпами. И процессы происходят не одинаковые. Печально, но факт: мы встречаемся на КПК и вынуждены рассматривать факты, когда есть и факты стяжательства, злоупотребления служебным положением, когда есть зажим критики, гонения за критику. Мы стоим, должны стоять на реальной основе, понимать, что с этим надо бороться. Но чтобы в один день все так будет закончено - думаю, нереально. Поэтому надо признать, что это есть и бороться с еще большей силой, с еще большей настойчивостью.

Валерий АЛЕКСАНДРИН (народный депутат СССР, председатель Йошкар-Олинского городского народного суда): Получила ли принципиальную партийную оценку деятельность членов и работников ЦК, которые участвовали на XYI пленуме ЦК КП Узбекистана - это в июне-июле 84-го года, в особенности работников сектора организационно-партийной работы ЦК по Среднеазиатскому региону и которые, видимо, до пленума и на него специально партией направлялись для наведения порядка в кадровом вопросе республики. Как всем известно, после всей этой проверки и работы новый виток взяточничества на самом высоком, руководящем уровне в Узбекистане - Усманходжаев, Салимов, Айтнуратов (?), Орлов и т.д. Этой трагедии, как вы называете, не было бы, если бы работники сектора оргпартработы по Среднеазиатскому региону со всей ответственностью подошли к оценке и анализу рашидовской эпопеи.

Б. ПУГО: Вы не в бровь, а в глаз говорите. Конечно, плохо, что прошел пленум, избрали нового первого секретаря, и он - на скамье подсудимых. О чем это говорит? О том, что кадры плохо  знали. Те работники, которые работали в секторе среднеазиатских республик, больше в ЦК не работают.

Думаю, вот сейчас, когда выборы будут альтернативные, такой ошибки не будет, наверное. По крайней мере, ее вероятность будет меньше.

В. АЛЕКСАНДРИН: Меня и Струкова (мы занимались проверкой уголовного дела на Смирнова, который вела следственная группа Духанина) поражает отказ Сухарева от решения коллегии Прокуратуры СССР от 19 мая  89 года. Дело в  том, что мы руководствовались теми материалами коллегии, которые нам представила Прокуратура. Сами это решение коллегии не печатали. Информацию, которую здесь дал Струков по этому решению коллегии, она абсолютно точно дана, как отпечатана работниками Прокуратуры. И в этом вопросе надо серьезно разобраться, поскольку это в какой-то степени дискредитирует членов комиссии, которое рассматривали это дело. Если виноваты члены комиссии, то значит привлечь их к ответственности.

Б. ПУГО: Валерий Григорьевич, я так понимаю, что этот вопрос приобретает какие-то большие масштабы, потому что много раз мне сегодня говорили и в других местах, чувствую, много говорится. Может быть, таким образом поступим. Вот вы и тот, кого определит тов. Сухарев, вместе встречаетесь, приглашаете вы корреспондентов, и вы задаете вопросы - Прокуратура отвечает на эти вопросы, и публикуем это в печати.

В. АЛЕКСАНДРИН: Хорошо… Вообще-то информацию дали…

Н. СТРУКОВ: Прокуратура ответила в письменном виде.

В. ЯРИН: Тов. Лигачев вызывался на слушания в КПК в связи с возникшими вопросами вокруг его фамилии?

Б. ПУГО: Нет, не вызывался.

В. ЯРИН: А вы не находите, что вызов такой был бы хорошим подспорьем в авторитете деятельности КПК?

Б. ПУГО: А в чем повысился бы авторитет, если вызывать человека, не имея, скажем, для этого оснований?

В. ЯРИН: Вы  только сегодня говорили нам, что возникали подозрения вокруг коммуниста Лигачева. У вас не возникало желания послушать его? Это другой вопрос, что коммунист Лигачев доказал бы КПК, что это только лишь одни слова. Но вы бы его вызвали.

Б. ПУГО: Вы задеваете такой вопрос, который все-таки надо бы прояснить, КПК при ЦК КПСС. Поэтому КПК - под Политбюро, будем так давать оценку, называть вещи своими именами. Но несмотря на это вы поставили вопрос очень существенный. В Политбюро обмен, конечно, состоялся. И разговор об этом шел. И на основании этого разговора были выслушаны и объяснения или пояснения тов. Лигачева. И были даны поручения в связи с тем, чтобы все было очень тщательно все проверено.

В. ЯРИН: В делах КПК, когда Найденов вышел на узбекское (Володь, прости - так уж по привычке) дело, сохранились ли какие документы? Ранее были сигналы из Узбекистана, сигнализирующие о том, что какие там творятся безобразия.

Б. ПУГО: Найденов - это… о том, что были какие-то злоупотребления?.. В делах КПК таких материалов нет.

Р. МЕДВЕДЕВ: У меня такой вопрос. Вот Тельман Хоренович [Гдлян]  не представил нашей комиссии материалы, компрометирующие представителей высших эшелонов власти. Но я усердный читатель нашей литературы, и по печати, по газетам, по журналам вижу, что публиковались ряд очень важных и принципиальных статей, анализ которых свидетельствует о том, что ряд недавних членов Политбюро, или недавних представителей высших эшелонов власти совершали проступки, которые, говоря юридическим языком, можно будет и назвать в будущем преступлением. Но ни Прокуратура, ни КПК, насколько я знаю, в ответ на такие выступления печати расследование не предпринимали. Ну, например, о Медунове [был тогда первым секретарем Краснодарского крайкома КПСС] - те печатные материалы, которые у меня скопились (из местной печати и из центральной печати), достаточно ясно говорят о его причастности к весьма сомнительным делам. Его исключили из партии. Это справедливо. Но он Герой Социалистического Труда, не привлечен к ответственности и следствие по его делу не начиналось. Алиев [первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана, будущий президент]. В «Литературной газете» Аркадий Ваксберг опубликовал обширный очерк, где содержались обвинения, такие какие должны стать предметом рассмотрения прокуратурой. И когда я беседовал с Ваксбергом, он сказал, что у него есть еще обширное досье, которое он мог бы представить любому следственному органу. Кунаев [первый секретарь ЦК Компартии Казахстана]. То же самое. Не буду повторять материалы печати.

Почему же следственные органы не начинают этого дела: Гришин - были материалы, связанные с торговыми мафиозными группировками, выходящими прямо на первого секретаря МГК партии. В конце концов, сам Леонид Ильич Брежнев. Он мертв. Но мы, члены комиссии были в Гохране и спрашивали, какие ценности были подарены Брежневу. А некоторые ценности эти измеряются сотнями тысяч рублей, а некоторые, может быть, и миллионами! Нам сказали, что из семьи Брежнева, и то не по ее инициативе, в Гохран поступило только три вещи: знаменитый алмазный чорон [якутский национальный сосуд], награды, в том числе Орден Победы с бриллиантами. А некоторые предметы, которые вручали Брежневу открыто - к 70-летию, к 75-летию (не тайно, как взятка, а открыто) - поясной портрет, поясной бюст из чистого золота, золотое оружие и множество других предметов - не поступили в Государственное хранение. Нам сказали в Гохране, что только недавно поступили на 2 миллиона рублей бриллианты, принадлежащие Чурбанову [б. зам. министра внутренних дел СССР, генерал, зять Брежнева]. Но Галина Брежнева, которая несомненно является соучастницей этого генерала нигде не привлекалась даже в качестве свидетеля. Предполагается ли в КПК расследование этих выступлений в печати? Отсюда и возникает политическое недоверие к высшим органам власти: печать пишет, никто этого не опровергает. Это вызывает всеобщее возмущение у населения. А никакой реакции, никакого ответа со стороны КПК, Политбюро, Прокуратуры нет.

Б. ПУГО: Это - вопрос, о котором следует серьезно подумать. Я обязательно должен проинформировать о таком взгляде руководство ЦК КПСС. Если говорить о конкретных лицах. По партийности - вопрос по Медунову рассмотрен, исключили его из партии. Поручили это дело первичной партийной организации. Он стоял в парторганизации ДОСААФ [Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту] Гагаринского района. Она ограничилась только обсуждением. В конце концов районный комитет партии прямо под давлением, будем прямо говорить, исключили из партии…

Все названные товарищи стоят на учете в первичных партийных организациях. Право на рассмотрение есть. Но рассматривать сейчас, скажем, КПК, минуя «низы»… Вот по Медунову. Это была наша инициатива, КПК. Политбюро согласилось, что надо рассмотреть дело Медунова, но мы сочли необходимым все равно  поручить первичной партийной организации. К сожалению,  через пень-колоду шло, но пошло.

Это серьезно то, что вы говорите. В семье Брежнева еще хранятся серьезные ценности, которые еще не возвращены. Наверно, надо  это смотреть. По поводу возбуждения уголовного дела - не знаю, надо или не надо. По этим ценностям надо подумать, как решать.

…Я бы дал такой ответ. Меня удивляет позиция того же Алиева. Живет он в Москве. Или Гришина. Вот Гришин звонит с возмущением по поводу того, чтобы его защитили: он ни в чем не виноват. Я ему сказал совершенно откровенно: обращаться в суд. Если в прессе появились какие-то обвинения (за Брежнева могут родственники постоять, если сочтут это нужным) у каждого есть право обратиться в суд - использовать законное средство, чтобы прессу привлечь к ответственности за неправильные действия или, как говорится поставить точку над «i».

Виталий СЕМЕНОВ, народный депутат СССР, старший научный сотрудник Института технической механики Академии наук Украинской ССР: Вы приводили пример об Асадовой. Ее арестовали, она в положении, ее били… Можно уточнить, по какому делу она арестована и имел ли этот арест связь с делами, которые вел Гдлян.

Б. ПУГО: Не знаю. И реплика в отношении того, зачем же вы тогда говорите, считаю неправильной. Потому что этот пример приводился для того, показать, что очень много писем из Узбекистана, которые надо проверять.

В. СЕМЕНОВ: Вот когда работала комиссия, она опиралась на данные следствия - по поводу нарушения социалистической законности, применения пыток и пр. или только на письма?

Б. ПУГО: Если вы обратили внимание, то все, что касается следствия - как членам комиссии дали проверять работникам Прокуратуры. И никаких проверок по части следствия сейчас КПК не осуществляет и осуществлять не будет. И, кстати, кажется в «АиФ» было сказано, что член КПК принимал участие в допросах. Это клевета, ни один член КПК в допросах не принимал участие.

В. СЕМЕНОВ: А сейчас комиссия работает?

Б. ПУГО: Работает. Но принимать решение будет после того, как закончите работу вы.

В. СЕМЕНОВ: В результате следствия, проведенные в Узбекистане и других регионах страны, были установлены (по крайней мере, обвинены), в частности были доказаны преступления, которые совершали видные, будем так говорить, коммунисты, руководители нашей партии. В этой связи: аппарат ЦК абсолютно не знал ничего, что творится в стране или все-таки знал? В части, скажем, Смиронва и его аппарата, который курировал среднеазиатские республики - они, что, совершенно не в курсе были?

Б. ПУГО: Думаю, что были в курсе. Не каких-то конкретных акций преступных. Но они знали о нездоровой обстановке, которая царила в этот момент в Узбекистане. И, насколько я знаю, предпринимали попытки проинформировать руководство, но прежнее руководство относилось к этим попыткам… как вы знаете…

В. СЕМЕНОВ: Борис Карлович, у нас принято обвинять во всех бедах покойников, а живые при этом у нас остаются чистыми и кристально чистыми. Не считаете ли вы, что было бы правильно с партийной точки зрения аппарату ЦК, который занимался курированием среднеазиатских республик, просто уйти в отставку?

Б. ПУГО: Уже ушли.

В. СЕМЕНОВ: Но Смирнов является кандидатом  члены ЦК. Вы говорили, что для вас абсолютно ясно, что Егор Кузьмич Лигачев - человек невиновный. Это вы делаете выводы на основании тех заключений, который сделал Сухарев на Пленуме ЦК партии недавно. Считаете ли вы этически правильным (ну я смотрю, что у вас на груди тоже значок народного депутата), что Прокуратура провела расследование по этому делу и не поставила в известность ни о материалах, которые подвергались исследованию, ни о выводах из этих материалов, комиссию Съезда народных депутатов, в обязанности которой вот это дело, по сути, и входило? Мы считали, что оценить объективность тех обвинений, которые высказывались в адрес Егора Кузьмича, - это в праве нашей комиссии.

Б. ПУГО: А что - никто в комиссии ничего не знал, не получал информации?

В. СЕМЕНОВ: Нет.

Б. ПУГО: Не могу за Сухарева говорить…

В. СЕМЕНОВ: И тем не менее Пленум ЦК партии принял к сведению, как абсолютную и окончательную истину.

Б. ПУГО: Пленум принял выводы Прокуратуры Союза как истину. И я в том числе.

В. СЕМЕНОВ: Тогда получается: каков же смысл существования нашей комиссии?

Б. ПУГО: Я вижу смысл очень большим: довести все это дело до конца. А истина разве только в этом вопросе состоит? Да, один из вопросов. Я отвечу вам вопросом на вопрос. ЦК КПСС, членом руководства которого является тов. Лигачев, вправе сам по себе услышать мнение о том, есть претензии к члену руководства или нет?

В. СЕМЕНОВ: Конечно. Не поймите меня так, что я обвиняю секретаря ЦК КПСС в каких-то преступлениях. Но поскольку в его адрес были высказаны присутствующими здесь товарищами обвинения и по этому поводу Съездом была создана комиссия для расследования, с одной стороны, деятельности их, а с другой стороны, для установления объективности тех обвинений, которые они высказывали. Должна комиссия Съезда по этому поводу высказаться или не должна?

Б. ПУГО: ЦК КПСС, наверно, был вправе послушать коммуниста-прокурора для того, чтобы знать, есть ли претензии к секретарю ЦК. Потому что, если к нему есть претензии, он не может оставаться секретарем ЦК. С этой точки зрения совершенно правильно.

Второй вопрос. Мы, наверно, так вот и попадаем в силки гласности, что ли. Если бы мы это сделали на Пленуме и не опубликовали этого материала в печати. Я думаю, это было бы правильно. Но какая бы после этого поднялась вокруг возня, связанная с тем, что Пленум, не кто-нибудь, а Пленум ЦК заслушал генерального прокурора, неизвестно, что он там сказал, неизвестно, что на Пленуме по этому поводу говорил генеральный секретарь… Согласны с этим? Наверно, тов. Сухареву, а может быть, не только Сухареву, следовало как-то проинформировать комиссию.

В. СЕМЕНОВ: Именно в этом свете я и говорил. Выступление тов. Сухарева на Пленуме ЦК и то следствие, которое он провел втайне от комиссии, оно поставило в неудобное положение не только комиссию, но, по-моему, и Пленум ЦК. Почему это расследование не провести совместно с комиссией. И, придя к единому мнению, высказать его Пленуму ЦК в том числе.

Б. ПУГО: Как я понимаю. Прошу меня извинить, если выскажу какую-то вещь, которая покажется бестактной. У комиссии Верховного Совета нет прав проводить расследование. По-моему, только Сухарева мы такими правами наделили. Поэтому я понимаю ваш вопрос. И этика… Я бы, наверно. Стал бы искать еще какой-то путь для того, чтобы не создавать вот такого неудобства…

Стенограмму к публикации и разъяснения подготовил Анатолий Панков.

Комментарии

Комментарий от Jeremia
Когда: 1 Октябрь 2008, 12:59

Вы очень талантливый человек, ваши статьи очень ясно дают это понять.

Комментарий от max
Когда: 14 Октябрь 2008, 08:41

Автор, вы проделали работу огромной значимости! Выражаю вам благодарность от лица ваших многочисленных читателей!

Комментарий от Vitaliy
Когда: 23 Октябрь 2008, 09:50

Мой комментарий будет не исключением, но от себя скажу, что статья заслуживает ОСОБОГО внимания. Молодец, кто ее написал. А кому не нравится: лес - там а

Write a comment